Фришь Бертолье — кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года Парижский административный апелляционный суд обязал собственников участка в Сен-Сен-Дени выплатить административный штраф в 10 000 евро и внести обеспечительный взнос более чем в 55 000 евро — сумму работ по приведению территории в безопасное состояние, которые они не выполнили. Об этом сообщило издание Club Montreuil, которое освещало это решение. Компания, эксплуатировавшая завод Бертолье, перестала существовать в декабре 2017 года.
Вот суть дела в одном предложении, и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьен-Марсель, на границе между Баньоле и Монтрёй. Когда объект, подпадающий под режим ICPE, закрывается, эксплуататор ликвидирован, а бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплачивает счёт? Административная юстиция ответила на него дважды по этому объекту — в 2023 и в 2025 годах. Ответ не понравится владельцам земель.
Каждая статья, которую я читал о Бертолье, рассказывает об эпизоде. Одно решение, один пресс-релиз, один репортаж. Никто не выкладывает эпизоды в хронологическом порядке. Я делаю это здесь, потому что именно хронология делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет поверхностной обработки, а потом — никто
На этом участке размещалось предприятие, относящееся к объектам, классифицируемым для охраны окружающей среды, — цех по обработке поверхности металлических деталей. Это деятельность, которая использует химические ванны и образует отходы. По данным actu.fr, первый эксплуатант, имя которого источник не называет, работал на этом месте до 1996 года. С 2005 года деятельность продолжала компания A.M.M. Industrie.
Дальнейшее развитие событий банально — и в этом как раз проблема. Компания была объявлена несостоятельной и поставлена под процедуру ликвидации в 2015 году. В декабре 2017 года трибунал большого правосудия (Tribunal de grande instance) Бобиньи постановил ликвидировать её за недостаточностью активов. Перевод: больше нечего изъять.
Остаются отходы. По данным actu.fr, это бочки, кубитейнеры и канистры с химическими продуктами, накопленные без регулярной утилизации. Медиа One Planète называет цифру в 99 тонн. Я не беру её за официальную: у неё только один источник, и единственная сверкаемая ссылка — заголовок в издании Le Parisien, где говорится примерно о ста тоннах отходов, часть из которых токсична. Порядок величины сходится. Точного числа нет.
На участке уже действует ICPE, эксплуататор в источниках не идентифицирован
A.M.M. Industrie эксплуатировала ICPE по обработке поверхности металлических деталей.
Ликвидация компании в порядке несостоятельности.
Ликвидация, объявленная TGI Бобиньи за недостаточность активов.
Префектальный приказ о приведении в исполнение, адресованный собственникам участка.
Совет государства утвердил приказ и признал право владельца считаться держателем отходов.
Парижская CAA назначила штраф в 10 000 евро и обеспечительный взнос более 55 000 евро.
По дате приказа о приведении в исполнение стоит сохранить осторожность. Коммюнике мэрии Монтрёй от 21 апреля 2023 года, которое цитировали Recyclage-Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит о префектальном приказе июня 2019 года. Статья actu.fr датирует его августом 2019 года. Я не имел доступа к самому нормативному тексту, поэтому указываю «лето 2019» и оставляю обе версии читателю, вместо того чтобы спорить о месяце по документу, которого у меня нет.
Юридический смысл: собственник — держатель отходов
Решение от 23 марта 2023 года лежит в основе всего дела. Совет государства признал законность префектального приказа о приведении в исполнение и постановил, что собственник земли может рассматриваться как держатель отходов и следовательно нести ответственность за их утилизацию. Не только последний эксплуататор, но и собственник.
Два согласующихся источника это документируют, в том числе коммюнике мэрии Монтрёй от 21 апреля 2023 года, которое приветствовало решение как подтверждение действий государства и муниципалитета.
Методологическое уточнение: меня чуть не подвело желание написать глупость. Я искал номер этого решения, чтобы прочитать его в тексте. В результатах поиска циркулирует номер. Проверка в базе Совета государства показала, что он относится к спору, никак не связанному с делом — парижский конфликт по складах городской логистики. Настоящий номер решения по Бертолье мне найти не удалось. Я потому ссылаюсь только на дату и юрисдикцию, но не на номер. Если вы встретите материал, который называет номер — спросите, откуда он его взял.
Практическое значение этого вывода выходит далеко за рамки одной заброшенной площадки в Сен-Сен-Дени. Принцип «загрязнитель платит», как его обычно понимают, подразумевает того, кто произвёл загрязнение. Но этот субъект в подавляющем большинстве дел по заброшенным объектам исчезает: компания ликвидирована, активы испарились. Если бы ответственность ограничивалась только им, расходы автоматически легли бы на сообщество, то есть на налогоплательщиков.
Признание статуса держателя перемещает ответственность на того, кто остаётся идентифицируемым и платёжеспособным — владельца земли. Промышленный участок перестаёт быть просто активом; он становится потенциальным пассивом, который «путешествует» вместе с правом собственности. Строительные операции и механизмы восстановления на старых площадках приобретают иное значение, как только этот принцип закреплён.
Январь 2025: поступил счёт, но это не окончательный счёт
Пять с половиной лет после приказа о приведении в исполнение Парижская административная апелляционная палата перешла к исполнению. Административный штраф в 10 000 евро и обеспечительный взнос более 55 000 евро, соответствующий сумме требуемых работ по обеспечению безопасности.
Термин «обеспечительный взнос» достоин пояснения, потому что это не штраф. Речь идёт об изъятии суммы, эквивалентной стоимости требуемых работ: либо ответчик выполнит работы и получит деньги обратно, либо администрация выполнит работы за счёт этих средств. Это классический инструмент в арсенале санкций, применяемых к объектам ICPE, и он действует куда эффективнее, чем штраф, сумма которого здесь по сути невелика по сравнению с масштабом проблемы.
Надо понимать эти 55 000 евро как стоимость приведения в безопасность, а не как стоимость полной деполяции. Разница между ними, вероятно, очень существенна. Я не нашёл никакой общей оценки стоимости полной очистки участка — ни со стороны префектуры, ни со стороны публичных агентств. Эта цифра отсутствует в публичной плоскости, и сам факт её отсутствия многое говорит о том, как продвигаются такие дела.
Есть аспект, о котором я не буду подробно говорить, и хочу объяснить почему.
Жители окрестных домов дают показания, и одно медиа посвятило их ситуации передачу. Одна вторичная ссылка упоминает о тяжёлых металлах, обнаруженных в крови местных жителей. Это единственная такая ссылка. Нет ни названия организации, ни числа протестированных людей, ни методики, ни дат. Я искал исследования регионального агентства здравоохранения или Santé publique France по этому конкретному участку — не нашёл.
Это отсутствие само по себе факт. На участке, где государство вынуждено было издать приказ о приведении в исполнение, где юстиция дважды подтвердила принудительные меры, где бочки с химпродуктами годами хранились на месте, я не нашёл публичных санитарных публикаций об экпозиции населения. Отсутствие цифр рассказывает не меньше, чем опубликованные данные, и эта пустота напоминает мне другие случаи — с мышьяком в сельскохозяйственных почвах или с ртутью на местах бывших золотодобыч — где загрязнитель задокументирован, а контакт человека с ним куда менее изучен.
Поэтому я не стану дальше спекулировать. Приводить какую‑то санитарную цифру, которую не могу обосновать, означало бы помогать тем, кто предпочитает, чтобы ситуация оставалась туманной.
Ещё два «тёмных» места в источниках. Точный инвентарь веществ, находившихся на хранении, опирается лишь на вторичные источники, без прямого доступа к инспекционным отчётам или карточкам площадки. И реальное состояние участка в 2026 году — очищен он, идут ли там работы или всё застыло — мне неизвестно. Единственные публичные следы, которые я нашёл, — два заголовка Le Parisien, до самих материалов я не добрался: в июне 2022 года — сайт под наблюдением; после приговора 2025 года — неопределённое будущее. Больше ничего и нет, что сказало бы, как идут работы.
Что это дело предвещает в других местах
Полезность этого дела не в его масштабе, а в его обыденности. Обычная промышленная деятельность, эксплуататор, который исчезает без активов, остающиеся отходы, развивающаяся городская территория, префект, издающий приказ, и более пяти лет процедур. Поменяйте имена — и вы получите сотни сходных ситуаций по всей стране, о которых большая часть никогда не станет материалом для статьи.
По данным One Planète, на участке или рядом с ним даже рассматривался проект строительства школы, прежде чем Агентство по переходу к экологике (ADEME), цитируемое этим СМИ, рекомендовало отказаться от этой идеи. Школа. На заброшенной площадке по обработке поверхностей. Уже само по себе то, что такое могло быть предложено, лучше всякого комментария отражает дефицит памяти о нашем токсичном индустриальном наследии, который проявляется каждый раз, когда чувствительный участок оказывается рядом с жильём, как это бывает вокруг мусоросжигательного завода в Иври—Пари 13.
Остаётся вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Да, собственник платит. Но что произойдёт в тот день, когда и у собственника не останется ничего?